Пулеметы для революции 04.11.2017

Пулеметы для революции


Трагические дни февраля 1917 года преизобильно отражены в мемуарах тех, кто был в самом центре происходящих событий, являясь настоящим живым архивом революционных дней и ночей Петрограда, ставки в Могилеве, а главное, в эпохальных событиях в Пскове, где, по утверждению многих мемуаристов – свидетелей небывалого преступления ближайшего окружения Царя в истории России, Государь Император Николай II якобы отрекался от престола в пользу царевича Алексея, а затем, согласно манифеста, вручал судьбу Российской Империи великому князю Михаилу Александровичу «Заповедуем брату нашему править делами государства в полном и нерушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях, на тех началах, кои будут ими установлены, принеся в том ненарушимую присягу». Очевидно, что все эти «отречения» не имели никакого подтверждения в реальности, кроме записок самих участников заговора (иных в этот момент рядом с Государем не оказалось), которые не только косвенно свидетельствовали против себя (при сличении мемуаров различных авторов), стараясь минимизировать свою роль в заговоре, перекладывая вину на других или на самого Царя, но и создали условия для продолжающейся столетней смуты, ввергая в свой заговор все новых и новых людей, вынуждая их становится в один ряд с ниспровергателями русского престола и последующего цареубийства. 

Один из таких мемуаристов – полковник А.А.Мордвинов, флигель – адъютант Государя Императора Николая II, его доверенное лицо, наделенное особыми полномочиями, вплоть до ведения расследования по антигосударственным заговорам и применения силы к заговорщикам. Ничего этого А.А.Мордвинов не сделал, хотя имел полное право арестовать бунтовщиков. Вместо защиты Царя, он предпочел прямое участие в заговоре на стороне революционеров, впрочем, не забывая дистанцироваться от тех, кто производил прямые преступные действия в отношении Государя Императора Николая II: 

Лишь находясь на чужбине, я узнал многие подробности о том участии, которое принимал Алексеев в подготовке к свержению государя. Это участие, вернее, какое-то его равнодушное, граничившее почти с согласием отношение к главным заговорщикам, установлено теперь в печати более или менее точно и, конечно, является преступным. Но в этом повинен не только он один. Почти все тогдашнее русское общество, вплоть до многих великих князей включительно, совершенно не отличалось в своих откровенно высказываемых желаниях от втайне работавших заговорщиков. Все же обширное светское, городское и земское, общество, в котором вращались, как у себя дома, большие и малые заговорщики, было явно на их стороне. Изумительна наивность тех надежд и мечтаний, возлагавшихся в тогдашнее время на задуманный переворот, и притом в военное время, и не в какой-либо другой стране, а в России! Великой нравственной, сдерживающей силой стало меньше на свете. Остались только царствующие, но не управляющие короли, да президенты республик, если не пугливо, то равнодушно подчиняющиеся «по закону» велениям своих парламентов, да сами парламенты, громкие слова которых прикрывают лишь низменные побуждения выгод минуты. 

Возникает вполне справедливый вопрос: а где в это время был сам Мордвинов, когда совершалось преступление – переворот в военное время, ввергнувший в кровавую смуту русский народ? Рядом с Николаем II, с болью в сердце: 

Никогда во всю мою жизнь, даже находясь впоследствии подолгу в застенках большевиков и ожидая ежедневно и ежечасно кровавой расправы, я не испытал такого давящего ощущения и столько не перечувствовал мелочей, в ущерб, конечно, главному, как в ту пору. 

Ничего не сделал флигель – адъютант Мордвинов, чтобы сбросить эту тугу с сердца, не встал на защиту своего Царя, не поднял голос разума, но лишь предавался равнодушному созерцанию, когда на его глазах происходило падение монархии вследствие заговора, но не решения Николая II: 

Это решение было принято им, как всегда, единолично, в борьбе лишь с самим собою, и посвящать в свою душевную драму других, даже близких людей, он по складу своей застенчивой, но и самолюбивой натуры, вероятно, не только не хотел, но и не смог. 

Государь не стал посвящать своих доверенных лиц в происходящую в нем душевную драму только лишь по своему самолюбию? Что за вздор! Речь идет о России, о русском народе, о всеобщем благе и будущем государства, а, согласно воспоминаниям Мордвинова, Царь в минуту высочайшего напряжения в русской истории, думал только о личных переживаниях, как и флигель – адъютант. Более того, А.А.Мордвинов не был свидетелем самого акта отречения, но уверенно говорит о свершившемся, как о непреложной истине. Почему? Пытаясь отвести от себя участие в заговоре, Мордвинов заранее делает виновным самого Царя! То есть, все заговорщики, нарушившие присягу, совершившие преступление – военный переворот, говоря современным языком, путч, были лишь свидетелями, как Николай II принимал собственноручное решение о передаче престола в руки наследника, а затем, немного подумав, в руки великого князя Михаила Александровича на условиях самих же преступников, заранее понимая, что самодержавие обречено? Эти бездарные попытки свалить всю вину за переворот на самого Царя свидетельствуют лишь об одном – Мордвинов, как и другие мемуаристы, принимали самое непосредственное участие в военном перевороте, то есть являются государственными преступниками! 

Еще один известный мемуарист П.Н.Милюков, лидер конституционно – демократической партии (кадеты) в Государственной Думе, один из виднейших членов заговора против Царя, так вспоминает «окаянные дни» февраля 1917 года: 

Еще не покончив с этими переговорами, Временный комитет принялся за свою главнейшую очередную задачу, ликвидацию старой власти. Ни у кого не было сомнения, что Николай II более царствовать не может. Еще 26 февраля в своей телеграмме к царю М. В. Родзянко требовал только немедленного поручения "лицу, пользующемуся доверием страны, составить новое правительство", т. е. употреблял прежнюю формулу Прогрессивного блока. Он прибавлял при этом, что "медлить нельзя" и что "всякое промедление смерти подобно", и молил "Бога, чтобы в этот час ответственность не пала на венценосца". На просьбы, обращенные к главнокомандующим фронтами, поддержать перед царем обращение председателя Думы, Родзянко получил от генералов Брусилова и Рузского ответные телеграммы, что его просьба исполнена. Генерал Алексеев также настаивал, вместе с вел. кн. Николаем Николаевичем, на "принятии решения, признаваемого нами единственным выходом при создавшихся роковых условиях", т. е. на составлении ответственного министерства. В том же смысле составлено было заявление, подписанное великими князьями и доставленное во Временный комитет Государственной думы. 

Итак, речь идет о поручении «лицу, пользующемуся доверием страны» составить Ответственное министерство. Кто может безоговорочно пользоваться доверием страны? Государь Император Николай II! Именно к нему и обращались члены Династии Романовых, а также главные военачальники с просьбой составить Ответственное министерство и именно это решение, как будет видно позже из воспоминаний других заговорщиков, принял Государь. Никакой речи об отречении не было! Очевидно, заговорщики предполагали лишить Царя власти путем мелких уступок со стороны Государя – от назначения Ответственного министерства до подчинения власти монарха конституционному праву. Горячие головы во Временном комитете Государственной Думы предполагали провести манифест об отречении, но не знали, как это сделать, ведь Акт о престолонаследии 1797 года не позволял совершить отречение. Поэтому изначально была выработана тактика малых побед – поражений, прямо ведущих к отрешению от престола Николая II, которая была задумана задолго до Февральской революции 1917 года: 

Вы знаете, что твердое решение воспользоваться войною для производства переворота было принято нами вскоре после начала этой войны. Заметьте также, что ждать больше мы не могли, ибо знали, что в конце апреля или начале мая наша армия должна была перейти в наступление, результаты коего сразу в корне прекратили бы всякие намеки на недовольство и вызвали бы в стране взрыв патриотизма и ликования. История проклянёт вождей так называемых пролетариев, но проклянёт и нас, вызвавших бурю. 

Да, Милюков оказался прав – история прокляла вождей пролетариата и прокляла тех, кто взорвал Русскую Империю изнутри, без конкретных целей и задач, лишь бы не оставить камня на камне от стройного здания России, которое возводили многие поколения русских людей, положив в основание государства российского собственную жизнь. Но политиканы, живущие только одним днем, не имея ни прошлого, ни будущего, лишены не только инстинкта самосохранения, но даже исторической памяти своего рода, который они предают ради утех воспаленного от революции разума. 

Упоминаемый в мемуарах Мордвинова М.В.Алексеев, начальник штаба Верховного Главнокомандующего, был вовлечен в заговор не только Милюковым, но и А.Ф.Керенским, возглавлявшим Великий Восток народов России, состоявший под патронажем масонского Великого Востока Франции, финансируемого французской ветвью Ротшильдов. В подтверждение указания на то, что у заговорщиков изначально были планы склонить Николая II к установлению Ответственного министерства, содержится в телеграмме Алексеева Царю: 

Подавление беспорядков силою, при нынешних условиях, опасно и приведет Россию и армию к гибели. Пока Государственная Дума старается водворить возможный порядок, но, если от Вашего Императорского Величества не последует акта, способствующего общему успокоению, власть завтра же перейдет в руки крайних элементов и Россия переживет все ужасы революции. Умоляю Ваше Величество, ради спасения России и династии, поставить во главе правительства лицо, которому бы верила Россия и поручить ему образовать кабинет.  

Но дальше в своих воспоминаниях Алексеев старается выгородить себя, решительно отмежевавшись от заговорщиков, используя все тот же прием психологических переживаний от совершенных некими людьми злодеяний по свержению государственного строя: 

Никогда ещё не охватывала мою душу такая давящая тоска, как в эти дни, дни какого-то бессилия, продажности, предательства. Всё это особенно чувствуется здесь, в Петрограде, ставшем осиным гнездом, источником нравственного, духовного разложения государства. Как будто по чьему-то приказу исполняется чей-то предательский план, власть в полном значении слова бездействует и ничего не хочет делать, зато говоренья бесконечно много. Предательство явное, предательство прикрытое, господствует на всём. 

Не сам ли начальник Генерального штаба – ставки Главнокомандующего Николая II совершил предательство Царя, предательство войск, предательство государства и русского народа? Сам, когда призывал Николая II пойти на поводу у разрушителей Российской Империи, составляя Ответственное министерство! О каком новом министерстве может идти речь, когда Россия участвует в войне с Германией? Любые выступления в тылу армии должны были нещадно подавляться силой оружия по законам военного времени, а Петербургские бунты могли нанести особый урон безопасности страны, так как именно в Петербурге находились государственные институты управления, казенные заводы вооружения и финансовые учреждения. Кому, как не начальнику Ставки было хорошо известно, куда ведут бунты во время войны? К поражению! Но вместо защиты Отечества, Алексеев встает на путь предательства, впоследствии пытаясь обелить свое преступление. Поздно! 

Еще один военачальник, генерал – лейтенант Генерального штаба А.И.Деникин, также совершивший февральское предательство, участвуя в заговоре по свержению Государя Императора Николая II. Какие мотивы двигали офицером царской армии, когда он встал в ряды заговорщиков? Как ни странно, забота о благе России и ее народа – так говорили все участники свержения Николая II, так говорили участники Декабристского восстания 14 декабря 1825 года, так говорили «народовольцы», кидая бомбы в царских чиновников, так говорили кадеты и эсеры, призывая Петроград к бунту, вначале «хлебному», а затем и к политическому. Благо народа, благо страны всегда, неожиданным образом заканчивалось распределением должностей в среде революционеров, то есть за всеобщим благоденствием скрывалась лишь личная жажда денег и власти. Банально? Да, банально, но эти основные пороки человечества с момента грехопадения никак не уходят из мотивации любых ниспровергателей тронов, когда за ширмой борца с государственными нестроениями прячется желание личного обогащения и власти. Либерал Деникин о положении дел в России (идет война, напрягаются силы общественного производства и гибнут солдаты на фронте): 

Безудержная вакханалия, какой-то садизм власти, который проявляли сменявшиеся один за другим правители распутинского назначения, к началу 1917 года привели к тому, что в государстве не было ни одной политической партии, ни одного сословия, ни одного класса, на которое могло бы опереться царское правительство. Врагом народа его считали все: Пуришкевич и Чхеидзе, объединенное дворянство и рабочие группы, великие князья и сколько-нибудь образованные солдаты. Все государственные, сословные и общественные учреждения — Государственный Совет, Государственная Дума, дворянство, земство, городское самоуправление и объединение — были взяты под подозрение в неблагонадежности, и правительство вело с ними формальную борьбу, парализуя всякую их государственную и общественную работу. Бесправие и сыск доведены были до небывалой еще степени. Русский независимый суд подчинен был "требованиям политического момента". Деревня была обездолена. 

Врагом народа Николая II считали члены Великого Востока народов России Пуришкевич и Чхеидзе – потрясающая характеристика со стороны масонов, к которым принадлежал и сам генерал – лейтенант А.И.Деникин! При этом Государь в представлении Деникина выглядит настоящим тираном, узурпатором народной воли, разоряющим страну, дворянство, разгоняющим народных представителей – Государственную Думу и удушающим свободную совесть представителей интеллигенции. Почему? Для того, чтобы Деникин мог бы дальше в своих повествованиях обелить себя и своих единомышленников по антигосударственному заговору. Царь плох, поэтому мы решили свергнуть монарха, установив демократическую республику, подняв знамя либерализма с надписью: «Свобода, равенство, братство». Однако, дальнейшее повествование мемуариста Деникина опровергает даже такое, вполне логичное с точки зрения заговорщика, умозаключение: 

Государь — одинокий, без семьи, без близких, не имея возле себя ни одного человека, которому мог или хотел довериться, переживал свою тяжелую драму в старом губернаторском доме в Могилеве. Трудно думать, что и в этот день государь не отдавал себе ясного отчета в катастрофическом положении; вернее, он — слабовольный и нерешительный человек — искал малейшего предлога, чтобы отдалить час решения, фаталистически предоставляя судьбе творить неведомую волю. Вечером 1 марта в Пскове. Разговор с генералом Рузским; государь ознакомился с положением, но решения не принял. Только в 2 часа ночи 2-го, вызвав Рузского вновь, он вручил ему указ об ответственном министерстве. Утром 2-го Рузский представил государю мнения Родзянко и военных вождей. Император выслушал совершенно спокойно, не меняя выражения своего как будто застывшего лица; в 3 часа дня он заявил Рузскому, что акт отречения в пользу своего сына им уже подписан и передал телеграмму об отречении. 

Интересная метаморфоза в сознании А.И.Деникина: несколько страниц ранее в воспоминаниях он утверждает, что Николай II был тираном, но уже теперь, пытаясь отвести от себя обвинение в государственном преступлении, Деникин утверждает, что Царь был слабовольный и нерешительный человек. Где же правда? Нигде, как и все остальные мемуаристы из числа заговорщиков, Деникин постоянно врет, пытаясь снять с себя ответственность за февральские дни свержения монарха. Одно весьма любопытно – снова речь идет об Ответственном министерстве, но не об отречении от престола, что невозможно по Своду законов Российской Империи, о чем были прекрасно осведомлены заговорщики. 

Интересны записки еще одного заговорщика, В.В.Шульгина, члена Всероссийского национального союза, а впоследствии Прогрессивного блока Государственной Думы, сотрудники которого составили Временное правительство, автора программы русской фашисткой партии в эмиграции и внештатного сотрудника ГПУ: 

С первого же мгновения отвращение залило мою душу, и с тех пор не оставляло меня во всю длительность «великой» русской революции. Бесконечная струя человеческого водопровода бросала в Думу всё новые и новые лица. Но сколько их ни было — у всех было одно лицо: гнусно-животно-тупое или гнусно-дьявольски-злобное. Боже, как это было гадко! Так гадко, что, стиснув зубы, я чувствовал в себе одно тоскующее, бессильное и потому ещё более злобное бешенство. Пулемётов! Пулемётов — вот чего мне хотелось. Ибо я чувствовал, что только язык пулемётов доступен уличной толпе и что только он, свинец, может загнать обратно в его берлогу вырвавшегося на свободу страшного зверя. Увы — этот зверь был его величество русский народ.  

В этих воспоминаниях заключен весь ужас заговора против Николая II, когда откровенно говорится о злобном бешенстве тех, кто больше не хотел служить ни Царю, ни России, ни русскому народу, но жаждал убивать из пулеметов тех, кого оболванили алексеевы, шульгины, гучковы, мордвиновы, львовы, деникины и прочие революционеры, вложив в простой русский народ свою злобу, ненависть и все самые отвратительные человеческие качества, какие могут быть в зверином оскале человеконенавистнического фашизма. Да, да, именно фашизма, который, начавшись в феврале 1917 года с ареста Николая II вылился в жесточайшее убийство городовых в Петрограде, перекинулся на офицеров разведки, а после полились реки русской крови по всей стране. Это была не просто русская смута, это был настоящий фашизм элиты, требовавшей все больше и больше жертв на алтарь революции: 

О государе. Может он царствовать? Нет, не может. Если бы Распутин был жив, теперь бы его убили, хоть какая – нибудь отдушина. А то, кого убивать? Кого? Ясно. 

Шульгин изначально, как и другие заговорщики, а впоследствии – мемуаристы, чьи ложные свидетельства почему – то стали доказательствами отречения Николая II, был готов к убийству Царя, так как прекрасно понимал, что никакого отречения не будет, ибо все они знали непреклонную волю Царя, которую не мог сломить ни один из заговорщиков. Итак, от пулеметов против русского народа, который ненавидели преступники – революционеры, к убийству Николая II был всего лишь шаг, и заговорщики были готовы сделать его, о чем прекрасно продемонстрировано в воспоминаниях другого думского функционера – А.И.Гучкова, Председателя III Государственной думы, члена Государственного совета: 

В сентябре 1916 г. в Особом совещании по обороне Н. В. Савич сказал мне, что намечается одно совещание по политическим вопросам, что устраивает это совещание Милюков. Мы собрались. Там были Родзянко, Милюков, Шидловский, Шингарев, Годнев, Влад. Львов, Некрасов. Там был поставлен вопрос о тревожном положении, очень ясно определившейся линии развития событий в сторону какого-нибудь большого народного движения, уличного бунта. Затем вопрос был поставлен не о том, нужно ли мешать этому либо содействовать. Поскольку мы беспомощны в этой подготовительной стадии, стоим в стороне, все наши предположения не приняты в расчет, остановить это движение мы не можем, а присоединиться не хотим. Но когда это все совершится, мы не можем оставаться в стороне. Либо мы будем вынесены революционной волной наверх, либо последует призыв самой верховной власти. Мы, конечно, уклониться не можем, но мы отдаем себе отчет, что умиротворение стихии возможно лишь при одном условии, что, тот, кто являлся главным ответственным лицом, т. е. государь, он должен уйти. Наша тройка приступила к детальной разработке этого плана. Первая — захват государя в Царском Селе или Петергофе. Другая возможность была произвести эту операцию в Ставке. Третья возможность — и на ней мы остановились — это захват царского поезда во время проезда из Петербурга в Ставку и обратно. 

Из представленного повествования беседы А.И.Гучкова с Н.А.Базили становится ясно, что никакого Ответственного министерства никогда не было – этот шаг был придуман несколько позднее, когда заговорщики подчищали следы своих преступлений, но изначально был запланирован план ареста Царя и уже после этого акта государственной измены началась фальсификация всех телеграфных сообщений, писем и ложных отречений. На станции Дно царский поезд был захвачен, а Николай II арестован. 

Федосеев А.Н. Максимов В.В.


Считаете ли вы, что все участники антигосударственного и антицарского заговора – военного переворота февраля 1917 года по насильственному устранению от престола Николая II, являлись настоящими преступниками, совершившими переворот под названием Февральская революция, в результате которой был свергнут Государь Император Николай II, армия погрязла в митингах и снизила свою боеспособность, экономика разрушилась всего за несколько месяцев, а все министерства и департаменты, управлявшие жизнью страны, оказались деморализованы и подавлены свершившимся предательством членов Государственной Думы и военного командования, которые, спустя несколько лет, осознав степень своего преступления, попытались оправдаться в своих мемуарах, свалив собственное предательство на Николая II, расстрелянного большевиками, но все эти попытки обелить себя в глазах потомков стали настоящим свидетельством низости и подлости российской элиты, предавших Царя, Россию и русский народ ради коалиционного правительства без монарха?





  

К списку опросов

Возврат к списку

Новости

16.12.2017
Ученый назвал потенциальные регионы начала Третьей мировой войны
Американский ученый Роберт Фарли, занимающийся вопросами национальной обороны, перечислил пять регионов мира, в которых в 2018 году гипотетически может начаться Третья мировая война.
16.12.2017
РФ в октябре нарастила вложения в US treasuries
Россия в октябре увеличила вложения в казначейские ценные бумаги США на 1,1 миллиарда долларов — до 105 миллиардов долларов, сообщает министерство финансов США.
16.12.2017
Эрдоган предрек потерю Мекки после решения Трампа по Иерусалиму
Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган высказал опасение, что после потери Иерусалима мусульмане могут потерять Мекку и Медину.
Все новости
Слава России МАПО "Народная защита" Созидатель Русский Дом Русская народная линия КПРФ Справедлив­ая Россия Москва 3 Рим